Родись под жалобный вздох метели,
Или когда гомонит листва,
В хлеву ли, в шелковой ли постели –
И ни звезды тебе, ни волхва.
В семье ли плотника, господина,
Или профессора всех наук,
Дворовой стаи приблудным сыном,
Но, все едино, однажды, вдруг
Еще неясный, но властный голос
Ты слышишь и на стене очаг
Дырявишь дерзким, упрямым носом,
И видишь двери, и все не так
Отныне будет. И сторож вечный
С усталых век прогоняет сон:
Твой пыл щенячий уже отмечен
И в списки тайные занесен –
Всего-то и было нужно,
Что выявить твой задор
И, прямо из общей клетки –
В узенький коридор.
И, прежде чем вверх ногами
Иль с ног на голову жизнь
Ты перевернешь, взлетают,
Во мраке свистя, ножи!

И этот знакомый свист
Зачеркивает пространство,
Спокойно так и не зло,
Но неотвратимо длясь,
Не вышел, увы, Улисс,
Еще одна сказка странствий
Как бабочка о стекло
Наивно оборвалась.

Родись, как девственный лист бумаги
Или в размытых следах письмен,
Былым владельцем сохи ли, шпаги,
Ты с первых дней попадаешь в плен.
Вбирая губкой кровавый опыт
И околесицу всех времен,
Еще неясный, но властный ропот
Услышать, все же ты обречен.
Чужих иллюзий, чужих прозрений
Стерев приметы и, наг и чист,
На леденящем ветру сомнений
Ты новый свой открываешь лист.
Отныне больше ничьи чернила
Не запятнают твоих бумаг –
От их неловкой, но дерзкой силы
Пошевельнется усталый враг:
Что ж, коли тебе неймется
Прочесть до конца узор,
Его развернутся кольца
И, тусклый вперяя взор,
Раздует вновь Инквизитор
Свой капюшон – дрожи!
Из-под плащей у свиты
Взметнутся, свистя, ножи!

И этот знакомый свист
Зачеркивает пространство,
И рукописи твоей,
С усмешкою, не таясь,
Сжигают последний лист –
Завидное постоянство
Судьбы, что своих корней
Тебе не откроет вязь.

Родись бесправным и безответным,
Дрожащей тварью, почти слепой,
Клади поклоны любому ветру,
Завидуй даже воде с травой.
Но там, за далью непредставимой,
Уже поет одинокий горн –
В его усмешке неуловимой
Призыв услышать ты обречен.
И только детское безрассудство
Позволить может такой замах
На свет, сокрытый Его Паскудством,
Не дай-то, Боже, в каких гробах!
И вот, покуда горящим сердцем
Еще торопишься ты успеть,
Тебя у самой заветной дверцы
С улыбкой мягкой встречает Смерть:
Не всякому честь такую
Окажет – лицом к лицу,
И, значит, взывал не всуе
Ты к Истине и Творцу!
И смерти своей навстречу
Бросаешься ты, смеясь,
И чувствуешь междуплечьем –
Ножи летят, торопясь.

О, этот знакомый свист,
О, истины святотатство!
Ее беспощадный свет
Тебе уже не простят.
Сыграет отбой горнист –
Геройство или упрямство? –
На главный вопрос в ответ
Ножи, взлетая, свистят…
2000г